Герои Вологодчины:

Берлинский автограф Игоря Любимова

"Наша Победа" № 5 от 23.02.15
Май 1945-го. Солдаты-победители расписываются на стенах поверженного рейхстага.

Гордая надпись «Мы из Вологды!» появилась в мае 1945 года на стене поверженного рейхстага. Памятный автограф оставил наш земляк, уроженец Кубено-Озерского, а ныне Вологодского района Игорь Любимов.

Провоевав все четыре года, Игорь Сергеевич прошел фронтовыми дорогами от границы до Москвы, а потом в обратную сторону - до Берлина. После войны обосновался в Ленинграде. Входит в число 11 наших ветеранов, над которыми шефствует Вологодское землячество в Санкт-Петербурге. Недавно молодежный актив землячества записал фронтовые воспоминания ветерана. Публикуем их с небольшими сокращениями.

 

Стать артиллеристом помог случай

В 1939 году я закончил Кубенскую среднюю школу. Собирался поступать в молочный институт и пойти по стопам отца - в довоенные годы он был известным на Вологодчине маслоделом. Но пришедший к нам, выпускникам, секретарь райкома комсомола сагитировал меня поступать в Ленинградское артиллерийское училище имени Красного Октября.

В училище принимали только с 17 лет, которых мне еще не исполнилось. Помог счастливый случай - оказалось, что начальник училища полковник Шалунов, один из героев интернациональной войны в Испании, два года до  этого жил и работал в Кубенском. Благодаря заступничеству Шалунова меня, 16-летнего паренька, все-таки зачислили в курсанты.

Начались учебные будни. Меня избрали комсоргом взвода, а затем назначили командиром отделения. В конце второго курса, в мае 1941-го, нас отправили в летние лагеря под Лугой. Но через несколько дней вернули обратно в училище и без всяких экзаменов досрочно выдали документы об окончании, присвоив всем второкурсникам звание «лейтенант». Видимо, в штабах уже понимали, что скоро война.

 

Осколок застрял в командирской сумке

Я получил назначение в Прибалтийский военный округ и 15 июня прибыл в 358-й легкий артиллерийский полк, находившийся под Вильнюсом. Еще через четыре дня нас подняли по тревоге и колонной направили к границе с Восточной Пруссией. Утром 22-го июня, когда до границы оставалось километров 12-15, над колонной пролетел самолет со свастикой, потом еще и еще. Началась бомбежка. Через час нам официально объявили о войне.

Вечером пришел приказ об отступлении. Не хотелось верить в это, так как настроение у всех было боевое. Тогда мы еще не понимали, с какой силищей прет на нас враг. Первый бой приняли 25-го июня с немецким авангардом. Прямой наводкой подбили танк, немцы отступили. Это подняло настроение.

Но затем бои в отступлении слились в сплошную череду. Воевали под Полоцком, Великими Луками, Калинином, Клином. Но, несмотря на локальные успехи в отдельных сражениях, по-прежнему отступали. Целыми в полку остались только два орудия, среди личного состава было много убитых и раненых. Тяжелым стало настроение у бойцов, но веры в окончательную победу никто не терял.

Все стены рейхстага были исписаны солдатскими «автографами». Попадалась среди названий городов и Вологда так что я там был не первый из земляков. Но свою роспись все-таки оставил. Пришлось забраться на плечи товарища - внизу испещренной осколками стены свободного места не было.

Однако из-за больших потерь полк все-таки расформировали. Меня назначили начальником разведки дивизиона гаубичного полка, оборонявшего Москву. Хорошо помню такой случай. Наш наблюдательный пункт был оборудован на высоком дереве недалеко от опорного пункта гитлеровцев. Противник обнаружил нас и открыл сильный артиллерийский огонь. Мой напарник был ранен, а мне осколок снаряда, видимо, уже на излете, попал в командирскую сумку и застрял в ней. Я сохранил эту сумку на войне, и теперь она хранится в музее боевой славы 16-й армии.

Там же, под Москвой, я получил первую правительственную награду - медаль «За отвагу» и первое ранение. После лечения в госпитале был направлен в гвардейский корпусной артиллерийский полк, с которым и прошел оставшиеся военные версты до самого Берлина.

Всю войну провел на наблюдательных пунктах - на деревьях, в блиндажах, окопах. Ночевал под крышей считанное число раз. Помыться - целая проблема, особенно зимой. Питание - кое-как. Полк наш стоял чуть в глубине обороны, мы же, разведка, - в 3-4 километрах впереди, у самого переднего края.

С тем, что вокруг постоянно свистят пули и осколки, со временем свыкаешься. Но однажды было реально страшно. Мы готовились к форсированию Днепра, делали плоты для орудий. Но налетело с десяток фашистских бомбардировщиков, и весь свой смертоносный груз они сбросили на нас. До этого мы успели вырыть небольшую траншею, спрятались в ней. Но от череды взрывов, которые, как показалось, длились вечность, ров засыпало землей. И меня тоже. Думал - все, не жилец. Но начал потихоньку шевелиться, откопал руку, другую и кое-как выполз из траншеи. Считай – из братской могилы. А командир дивизиона и многие бойцы тогда погибли.

 

Орден за смекалку

Вторую награду - орден Красного Знамени - я получил за форсирование Припяти. Но не за бой - его как такового не было, а за проявленную смекалку. Нас направили делать плоты для переправы орудия. Но я смог узнать, где находится брод. На лошадях и с помощью солдатских рук, без потерь перетащили пушки на противоположный берег. И как раз вовремя - немцы готовили контратаку на захваченный пехотой плацдарм, ну а тут мы фрицев и накрыли…

В октябре 1994 года, уже в Прибалтике, мне пришлось заменить выбывшего из строя командира дивизиона. Отстрелялись мы в тот день как по заказу, удачно. И в том, что наши войска с ходу ворвались в Ригу, есть и моя заслуга. За той бой, к слову, я получил орден Отечественной войны.

В конце января 1945-го меня назначили начальником разведки артиллерийского полка. Берлин мы обходили с севера. Жестоких боев на нашем направлении уже не было - предварительно постарались танкисты и авиация. Но поддерживать огнем наступавшую пехоту, конечно же, пришлось. Когда пришла весть о капитуляции Берлина, поехали к рейхстагу. Все стены его были уже исписаны солдатскими «автографами». Попадалась среди названий городов и Вологда, так что я там был не первый из земляков. Но свою роспись все-таки оставил, правда, для этого пришлось забраться на плечи товарища - внизу испещренной осколками стены свободного места уже просто не было.

Игорь Сергеевич Любимов (второй слева) на встрече с однополчанами.

После возвращения полка на Родину нас расквартировали в городе Вышний Волочек. В мае 1946-го меня направили в Высшую офицерскую штабную школу. После ее окончания я вернулся в свой полк на должность помощника начальника штаба.

 

Вот такая она, судьба!

Вскоре получил отпуск. В свою деревню ехал через Вологду. В город попал поздно, решил заночевать у знакомых. Пришел к ним, а там небольшое застолье, дочка хозяев - Рита - из Москвы, где она в институте училась, приехала. Я ее и раньше немного знал, а тут чуть ли не с первого взгляда влюбился. Видимо, тоже ей приглянулся, и уже на следующий день мы решили пожениться. Судьба - не останься я в Вологде ночевать, может быть, и не встретил бы свою любовь…

Регистрация брака состоялась в январе 1947-го в Торжке, где тогда размещался наш полк. Потом я учился в артиллерийской академии имени Дзержинского в Москве, но наш факультет - тоже судьба - перевели в Ленинград. Затем служил в разных частях, был командиром артиллерийского полка, преподавателем кафедры разведки высшей артиллерийской академии имени Калинина. Защитил диссертацию, стал кандидатом военных наук.  В 1983-м вышел в отставку. С учетом начисления льготных лет мой общий армейский стаж определили в 52 года!

Жил в Ленинграде и в Санкт-Петербурге, занимался общественной работой и ветеранскими делами. Со временем, конечно, сил поубавилось, но бодрость духа еще на высоте. Спасибо землячеству, что не забывает нас, «своих» ветеранов. Мы, хоть и живем уже большую часть своей жизни на берегах Невы, были и всегда останемся вологжанами!