Неизвестная война:

Последний бой вологодского партизана Сергея Павленко

"Наша Победа" № 5 от 23.02.15
Порой партизанам приходилось воевать не только с фашистами, но и с бандеровцами.

Их имена не попали в военные энциклопедии и наградные листы. Почти все они погибли. Но их смерть, как и смерть миллионов других советских людей, не была напрасной. И кровопролитный бой на берегу реки Гнилая Липа, оказавшийся лишь частным эпизодом долгой войны, тем не менее, пусть не намного, но позволил приблизить победный салют над Москвой.

В фашистском плену

Май 1942 года выдался неудачным для Красной Армии. Из-за просчетов командования меньше чем за неделю развалился Крымский фронт, заметно превосходивший по численности солдат противостоявшие ему фашистские дивизии. Остатки разгромленных армий укрылись в керченских каменоломнях, где продолжали отчаянную борьбу многие месяцы. Но почти 130 тысяч советских солдат и офицеров попали в плен. В одной из колонн, шагавших по выжженной солнцем крымской степи, оказался и наш земляк Сергей Павленко.

В судьбе этого человека до сих пор много «белых пятен». Уроженец Вологды, в начале 30-х годов он вместе с семьей оказался в Ленинграде. Поступил в ремесленное училище. Но вскоре, на очередном витке борьбы с контрреволюцией и саботажниками, были арестованы отец Сергея и его дядя. Семья Павленко на какое-то время вернулась в Вологду, а потом подалась на Украину.

Следующий факт биографии Сергея датируется уже июлем 1941-го. Вологжанин числится курсантом Севастопольского артиллерийско-зенитного училища. Причем по документам он уже не Павленко, а Павлов. В предвоенные годы было обычной практикой, когда поступавшие в военные училища родственники репрессированных изменяли свои фамилии.

Винить Павленко в том, что он сразу же оказался в плену, наверное, не стоит. Обстановка под Керчью в мае 1942 года была такова, что в плен сдавались тысячи растерявшихся людей вместе со штабами и командирами... Полтора месяца бывший красноармеец Павленко провел в карантинном лагере под Джанкоем - на огромном поле, огороженном колючей проволокой. Потом поездом был отправлен в район Пинска, в лагерь № 18.

Об условиях содержания советских военнопленных в немецких концлагерях образца 1942 года сегодня можно услышать разное. Бывшие узники настаивают, что эти условия были бесчеловечными - военнопленных морили голодом, избивали до полусмерти и травили собаками. У немецких военных историков, естественно, другая точка зрения. Подтверждая факт гибели миллионов евреев, они уверяют, что для основной массы военнопленных плен был пусть и тяжким, но не смертельным испытанием. Якобы основные зверства в концлагерях творили не охранники, а сами заключенные из числа мелкого лагерного начальства - капо и оберкапо (старшие над-
смотрщики, которых, как правило, назначали из числа бывших уголовников).

В этой версии много «прорех», но архивные документы свидетельствуют о парадоксах, существовавших в лагере № 18. В нем было два блока - «А» и «Б». Последний заслужил дурную славу. В него на какое-то время помещали евреев, цыган и душевнобольных. Раз в неделю их загоняли в крытые машины и увозили в неизвестность. Видимо, на расстрел. А вот в бараках блока «А» содержались несколько тысяч обычных пленных. Здесь были столярная и сапожная мастерские, больница, пекарня и свой... оркестр, которому благоволил пожилой начальник лагеря. Обычное меню - суп из брюквы с конскими жилами и постные каши. Но по утрам пленным выдавали кружку эрзац-кофе, хлеб и несколько граммов яблочного джема.

 

Хитростью - на волю

На каждого узника пунктуальные немцы (их, кстати, было лишь полтора десятка - лагерная администрация, а функции охранников выполняли молодые украинцы и поляки) заводили учетную карточку. Туда дотошно заносились все поощрения и наказания заключенных. Наиболее тяжкими провинностями считались воровство и гомосексуализм. За это полагался штрафной карцер или перевод в блок «Б», что означало неминуемую смерть.

Лагерь № 18 не относился к числу лагерей смерти - здесь не было крематория и газовых камер. Осенью 1942-го часть пленных из числа жителей Белоруссии даже распустили по домам - под надзор сельской полиции и районных комендатур. Для Павленко и его товарищей шанс вырваться из неволи представился позже - весной 1943 года. В Белоруссии тогда набирало силу партизанское движение. Но кроме «красных партизан», воевавших с немцами, по лесам шныряли и так называемые «зеленые» отряды, объединявшие дезертиров и уголовников и напоминавшие обыкновенные банды. Немецкая контрразведка активно стравливала эти отряды между собой, а когда налеты «красных партизан» стали особенно массированными, приступила к формированию лжеотрядов. Туда вербовали бывших военнопленных, которые, по замыслам гитлеровских стратегов, должны были изнутри ликвидировать очаги партизанского движения.

В лжепартизаны записывались охотно, но уже через месяц фашисты были вынуждены отказаться от этой практики. Несмотря на тщательный отбор «кандидатов», вырвавшиеся из лагеря пленники, как правило, тут же расправлялись с немцами-командирами и либо разбегались по окрестным хуторам, либо уходили в лес и присоединялись к партизанам.

Так оказался на воле и наш земляк. В июле 1943-го он уже снова воевал с фашистами в отряде Василия Мороза, был подрывником, участвовал в дерзком ночном налете на немецкий гарнизон на станции Шарковщина.

 

Отвлекающий удар

Осенью отряд Мороза, насчитывавший более 300 партизан, из-за активных действий карателей был вынужден уйти на юг, на Львовщину. Здесь воевать пришлось не только с немцами, но и с бандеровцами. Поредевший отряд тем не менее сумел продержаться до лета 1944 года, когда на территорию Западной Украины вступили части Красной Армии.

В один из дней партизанам Мороза по рации был передан приказ захватить мост через реку Гнилая Липа и удержать его до подхода наших танков. Но в отряде к тому времени появился предатель, некто Макушин. В условленном месте он оставил записку с предполагаемым маршрутом движения партизан. Но тем в какой-то степени повезло - в Прикарпатье две реки с одинаковым названием Гнилая Липа. Основной гитлеровский отряд перекрыл подступы к Ходорову, а вот на дороге в Болеховский район, куда и двигались партизаны, немцы спешно организовали засаду лишь из местных полицаев. Тем не менее отряд понес большие потери, ранение получил и Василий Мороз. Лишь около 60 партизан вместе с Сергеем Павленко смогли прорваться в спасительный лес.

Партизаны в засаде.

Они решили во что бы то ни стало выполнить приказ. В предрассветные часы скрытно прошли полтора десятка километров и внезапным ударом истребили малочисленную охрану моста. Немцы опомнились примерно через час. К Гнилой Липе были посланы мотоциклисты, но их встретили кинжальным пулеметным огнем... Вскоре на нескольких грузовиках к месту событий подъехала эсэсовская рота. Начался ожесточенный бой. Как писал в своих воспоминаниях Михаил Задорожный, один из трех сумевших уцелеть партизан, «немцы несколько раз почти вплотную подбирались к укрепленному большими камнями окопу, где расположился со своим пулеметом Сергей Павленко. Бросали гранаты и беспрерывно строчили из автоматов. Казалось, в этом аду не может уцелеть ничто живое. Но как только враг поднимался в атаку, пулемет Павленко непостижимым образом «оживал» и заставлял гитлеровцев поспешно отступить».

Немцы несколько раз подбирались к укрепленному большими камнями окопу, где расположился с пулеметом Сергей Павленко. Бросали гранаты и беспрерывно строчили из автоматов. Казалось, в этом аду не может уцелеть ничто живое. Но как только враг поднимался в атаку, пулемет Павленко «оживал» и заставлял гитлеровцев отступить. Бой продолжался больше 8 часов. У окопа Павленко остались лежать десятки убитых фашистов...

Бой за предмостное укрепление продолжался больше 8 часов. У окопа Павленко остались лежать несколько десятков убитых фашистов. Но вечером к Гнилой Липе перебросили последний гитлеровский резерв - дивизион самоходных орудий. Одну самоходку партизаны подбили гранатами, но силы оказались не равны. Прорвавшиеся машины буквально «изутюжили» окоп, из которого до последних секунд жизни продолжал отстреливаться пулеметчик Павленко...

Наши танки, которых все эти часы ждали партизаны, так и не подошли. Как выяснилось позднее, они и не должны были подойти. Бой у Гнилой Липы стал отвлекающим маневром. Ценой своих жизней партизаны заставили врага ошибочно определить место возможного прорыва и стянуть все немногочисленные моторизованные резервы. Главный же удар советский танковый корпус нанес южнее. За двое суток почти без сопротивления наши части продвинулись на 70 километров, освободив огромную территорию.

 

Вместо эпилога

На установленном в Болехове монументе в честь воинов, погибших при освобождении города, фамилий партизан так и не оказалось. В архивах была найдена информация, что после войны сестра Сергея Павленко вместе с семьей проживала в Иркутской области. Но установить ее точный адрес не удалось.

Партизанский командир Василий Мороз был награжден орденом Красного Знамени, после демобилизации работал председателем колхоза. В 1951-м по ложному навету исключен из партии, лишен всех наград и осужден на 10 лет. Через два с половиной года реабилитирован и полностью восстановлен во всех правах.

Предатель Макушин первоначально сумел уйти от ответственности, после войны работал счетоводом и директором базы отдыха в Казахстане. Уверовав в свою безнаказанность, стал ходить по школам и рассказывать о мнимых подвигах, но в 1966-м был опознан и разоблачен, после чего все же попал на скамью подсудимых.

Михаил Задорожный много лет проработал учителем труда в одной из уральских школ. Написал рукописную книгу о боевых действиях партизанского отряда Василия Мороза, но опубликовать ее не сумел. После выхода на пенсию жил в Сибири, активно участвовал в ветеранском движении. Эстафету памяти переняли сыновья Задорожного. Ими написан сценарий документального фильма, рассказывающего о малоизвестных событиях на берегах Гнилой Липы. Но будет ли снят фильм и когда - пока не известно.

Владимир Романов