Песни победы:

«Враги сожгли родную хату»

"Наша Победа" № 5 от 23.02.15

У этой песни непростая судьба. Написанная сразу после войны, она, прозвучав всего один раз по Всесоюзному радио, была запрещена на целых 15 лет из-за острого, трагического текста. Уже в 1960-е благодаря Марку Бернесу она вошла в число самых известных песен о войне.

«Нет, мы не можем»…

История появления, опалы и триумфального возвращения песни такова.  

…Как-то композитор Матвей Блантер встретил поэта Александра Твардовского.

- Идите к Мише (так любовно называли поэты Михаила Васильевича Исаковского), - сказал Твардовский. - Он написал замечательные стихи для песни.

Героя Социалистического Труда, народного артиста СССР М.И. Блантера и Героя Социалистического Труда М.В. Исаковского связывала долголетняя творческая дружба: они написали вместе немало хороших песен. Но на этот раз Исаковский стал всячески отнекиваться, говорил, что стихи не песенные, слишком длинные... Однако Блантер настаивал:

- Дайте мне посмотреть эти стихи.

…Вскоре песня, построенная как пронзительный монолог солдата, вернувшегося с фронта и увидевшего разрушенный дом и могилу супруги, прозвучала на радио в исполнении Владимира Нечаева. Она была тут же запрещена цензурой «за распространение пессимистических настроений»

Исаковский позже рассказывал:

«Редакторы - литературные и музыкальные - не имели оснований обвинить меня в чем-либо. Но многие из них были почему-то убеждены, что Победа исключает трагические песни, будто война не принесла народу ужасного горя. Это был какой-то психоз, наваждение. В общем-то неплохие люди, они, не сговариваясь, шарахнулись от песни. Был один даже - прослушал, заплакал, вытер слезы и сказал: «Нет, мы не можем». Что же не можем? Не плакать? Оказывается, пропустить песню на радио «не можем».   

В 1960 году для участия в представлении Московского мюзик-холла «Когда зажигаются огни» был приглашен популярный артист кино и исполнитель Марк Бернес. Многочисленные зрители, заполнившие Зеленый театр ЦПКиО им. М. Горького, где состоялась премьера, были настроены на веселое, развлекательное зрелище. Под стать этому зрелищу были и песни. Но вот на сцену вышел Бернес. Он подошел к микрофону и запел:

Враги сожгли родную хату,

Сгубили всю его семью.

Куда ж теперь идти солдату,

Кому нести печаль свою?..

Поначалу слушателей охватило недоумение, но потом установилась абсолютная тишина. А когда певец закончил, зал встал!

С этого дня началась, по существу, жизнь этой замечательной песни. Она «пошла в народ». Ее запрещали еще не раз, ссылаясь на якобы возмущенное мнение ветеранов...

В 1965 году на «Голубом огоньке» в честь 20-летия Победы маршал Чуйков попросил исполнить Бернеса эту песню, тем самым «прикрыв» ее своим именем. Песню стали записывать многие исполнители, но именно вариант Марка Бернеса наиболее узнаваем, он стал одной из «визитных карточек» певца.

Это песня про меня!

«Прасковья» (как иногда еще ее называют) получила широкое признание у бывших фронтовиков. Вот несколько отрывков из их писем Марку Бернесу:

«Сегодня я слушал по радио в Вашем исполнении песню, которая для меня - моя биография. Да, я так приехал! «Я три державы покорил!» Вот на столе лежат медали и ордена. И среди них - медаль за Будапешт. И наградой мне будет, если Вы пришлете мне текст песни, которая кончается словами: «И на груди его светилась медаль за город Будапешт».

«Услышал я в Вашем исполнении песню, как возвратился солдат с фронта, а у него никаких близких не оказалось, - так было и у меня. Мне также пришлось со слезами на глазах выпить чарку вина в яме разбитой землянки, где погибла в бомбежку моя мама».

«Напишите мне, пожалуйста, слова песни. Я Вас век помнить буду и поминать добрым словом. Начинается она так: «Спалили хату на деревне…» В общем, пришел солдат, а дома всех уничтожили. Я уже, дорогой товарищ, немолод, но песню твою забыть не могу».

Многие известные литературоведы, писатели, поэты относят стихотворение и песню «Враги сожгли родную хату...» к вершинам отечественной военной лирики.

«Песня не сделалась массовой, да и не могла ею стать, но в драгоценном исполнении Бернеса, которого критики ядовито называли «безголосым шептуном», стала народным лирическим реквиемом!» - так отозвался о ней поэт Евгений Евтушенко.

Подготовил Евгений Стариков

 

Враги сожгли родную хату

 

Слова М. Исаковского. Музыка М. Блантера.

 

Враги сожгли родную хату,

Сгубили всю его семью.

Куда ж теперь идти солдату,

Кому нести печаль свою?

 

Пошел солдат в глубоком горе

На перекресток двух дорог,

Нашел солдат в широком поле

Травой заросший бугорок.

 

Стоит солдат - и словно комья

Застыли в горле у него.

Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,

Героя - мужа своего.

 

Готовь для гостя угощенье,

Накрой в избе широкий стол, -

Свой день, свой праздник возвращенья

К тебе я праздновать пришел…»

 

Никто солдату не ответил,

Никто его не повстречал,

И только теплый летний ветер

Траву могильную качал.

 

Вздохнул солдат, ремень поправил,

Раскрыл мешок походный свой,

Бутылку горькую поставил

На серый камень гробовой:

 

«Не осуждай меня, Прасковья,

Что я пришел к тебе такой:

Хотел я выпить за здоровье,

А должен пить за упокой.

 

Сойдутся вновь друзья, подружки,

Но не сойтись вовеки нам…»

И пил солдат из медной кружки

Вино с печалью пополам.

 

Он пил - солдат, слуга народа,

И с болью в сердце говорил:

«Я шел к тебе четыре года.

Я три державы покорил…»

 

Хмелел солдат, слеза катилась,

Слеза несбывшихся надежд,

А на груди его светилась

Медаль за город Будапешт.